Глава 6, Юра
11 Aug 2005 07:08 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
yuri4z5lf Давайте я напишу о своих родителях, а то кто-то из вас подумает, что меня в капусте нашли. И аист тут не причём.
Мой отец был бухгалтер, и закончил в 20-х годах бухгалтерские курсы в Ленинграде. Любил вспоминать это золотое время, молодость, прогулки по набережной Невы во время белых ночей. У меня от его рассказов сложился образ сказочного города, и я с детства мечтал о Ленинграде, но попал сюда в первый раз только уже студентом. Учёба в Политехническом институте была такой напряжённой, тяжёлой, особенно на первых двух курсах, что я почти не видел города. Институт - столовка - общежитие, вот и весь мой студенческий ареал. Тем более, что всё рядом, ни на что не надо напрасно тратить время, ничто не отвлекает. Даже девушки. Но однако я сам отвлёкся от темы родителей.
Отец поехал по назначению в сибирский город Томск, бухгалтером на большой завод. Быстро дорос до должности главного бухгалтера. Встретил мою маму, которая тоже была бухгалтером, поженились, и вскоре появился на свет ваш покорный слуга.
Когда началась война, отца мобилизовали, и после месяца тяжёлого обучения в запасном полку (он рассказывал об этом времени с мрачным юмором) направили рядовым пехотинцем на Южный фронт. Под Севастополем его тяжело ранило, и вместе с другими ранеными его вывезли в трюме танкера на Кавказ. После лечения в госпитале в Моздоке он попал в полк морской пехоты под Новороссийском, потом во время переформирования полка он в числе других вызвался добровольцем в десант на Малую Землю около Новороссийска, а закончил войну моряком в бригаде торпедных катеров.
После демобилизации в декабре 45-го года отец вернулся на завод, но его неудержимо тянуло на юг. Он только об этом и говорил, совсем извёл маму уговорами переехать на Кавказ, к морю. В Сухуми или в Сочи. Мама коренная сибирячка, почему-то боялась юга, он казался ей враждебным, неуютным. Но уговоры отца сделали своё дело, и когда я закончил третий класс, мы переехали жить в Сухуми. Сначала снимали комнатку у какого-то грузина, потом родители купили половину недостроенного дома - две комнаты. Сами своими руками достроили до такого состояния, чтобы можно было жить, и переехали туда.
Для меня в Сухуми всё было в диковинку: пальмы, фрукты прямо на дереве, и главное - рядом море! Оно было в трёх минутах ходьбы от дома. Плавать я уже умел, научился плавать на речушке Ушайке в Томске, и смело заплывал далеко от берега. Осенью пошёл в школу, подружился с ребятами. Школа была рядом с домом. Странным для меня было то, что в классе были и девочки - в Томске у нас была мужская школа, а девочки учились в отдельной школе.
Наш дом был почти на окраине города, через несколько домов от нас начинался лесопарк - тоже часть нашего мальчишеского ареала. Дом стоял под горой, на вершине которой были развалины старой крепости - обитель змей и скорпионов. Буквально рядом с нашим домом проходила линия железной дороги, и мама жаловалась, что по ночам ей кажется, будто электричка проезжает у неё прямо по ногам. Я ночью не слышал никаких электричек.
В нашей школе был настоящий интернационал: русские, украинцы, грузины, армяне, абхазы. Мы все забывали о том, кто есть кто, и отношения в классе между ребятами были такие же, как у нас в Сибири, где были в основном русские. Драки были редкостью, и только в том случае, когда кто-то нарушал неписанный кодекс чести: неуважительно отзывался о чьём-то друге или родителях. О себе можно было услышать что угодно - никто не был свящённой коровой. Это было хорошее время.
читать дальше
Мой отец был бухгалтер, и закончил в 20-х годах бухгалтерские курсы в Ленинграде. Любил вспоминать это золотое время, молодость, прогулки по набережной Невы во время белых ночей. У меня от его рассказов сложился образ сказочного города, и я с детства мечтал о Ленинграде, но попал сюда в первый раз только уже студентом. Учёба в Политехническом институте была такой напряжённой, тяжёлой, особенно на первых двух курсах, что я почти не видел города. Институт - столовка - общежитие, вот и весь мой студенческий ареал. Тем более, что всё рядом, ни на что не надо напрасно тратить время, ничто не отвлекает. Даже девушки. Но однако я сам отвлёкся от темы родителей.
Отец поехал по назначению в сибирский город Томск, бухгалтером на большой завод. Быстро дорос до должности главного бухгалтера. Встретил мою маму, которая тоже была бухгалтером, поженились, и вскоре появился на свет ваш покорный слуга.
Когда началась война, отца мобилизовали, и после месяца тяжёлого обучения в запасном полку (он рассказывал об этом времени с мрачным юмором) направили рядовым пехотинцем на Южный фронт. Под Севастополем его тяжело ранило, и вместе с другими ранеными его вывезли в трюме танкера на Кавказ. После лечения в госпитале в Моздоке он попал в полк морской пехоты под Новороссийском, потом во время переформирования полка он в числе других вызвался добровольцем в десант на Малую Землю около Новороссийска, а закончил войну моряком в бригаде торпедных катеров.
После демобилизации в декабре 45-го года отец вернулся на завод, но его неудержимо тянуло на юг. Он только об этом и говорил, совсем извёл маму уговорами переехать на Кавказ, к морю. В Сухуми или в Сочи. Мама коренная сибирячка, почему-то боялась юга, он казался ей враждебным, неуютным. Но уговоры отца сделали своё дело, и когда я закончил третий класс, мы переехали жить в Сухуми. Сначала снимали комнатку у какого-то грузина, потом родители купили половину недостроенного дома - две комнаты. Сами своими руками достроили до такого состояния, чтобы можно было жить, и переехали туда.
Для меня в Сухуми всё было в диковинку: пальмы, фрукты прямо на дереве, и главное - рядом море! Оно было в трёх минутах ходьбы от дома. Плавать я уже умел, научился плавать на речушке Ушайке в Томске, и смело заплывал далеко от берега. Осенью пошёл в школу, подружился с ребятами. Школа была рядом с домом. Странным для меня было то, что в классе были и девочки - в Томске у нас была мужская школа, а девочки учились в отдельной школе.
Наш дом был почти на окраине города, через несколько домов от нас начинался лесопарк - тоже часть нашего мальчишеского ареала. Дом стоял под горой, на вершине которой были развалины старой крепости - обитель змей и скорпионов. Буквально рядом с нашим домом проходила линия железной дороги, и мама жаловалась, что по ночам ей кажется, будто электричка проезжает у неё прямо по ногам. Я ночью не слышал никаких электричек.
В нашей школе был настоящий интернационал: русские, украинцы, грузины, армяне, абхазы. Мы все забывали о том, кто есть кто, и отношения в классе между ребятами были такие же, как у нас в Сибири, где были в основном русские. Драки были редкостью, и только в том случае, когда кто-то нарушал неписанный кодекс чести: неуважительно отзывался о чьём-то друге или родителях. О себе можно было услышать что угодно - никто не был свящённой коровой. Это было хорошее время.
