В жаркий июльский день 1911 года на Ришельевской улице в Одессе возле лавки под вывеской "Часовой мастеръ Абрамъ Пружiнеръ. Почiнка часовъ Буре, Мозера, Габю, Тiссо, морскiхъ хронометровъ" остановилась пролётка. Из неё вышел высокий, чуть сутуловатый молодой моряк в белой летней форме офицера торгового флота, осторожно неся в руках небольшой полированный ящик красного дерева.
      Пожилой часовой мастер встал из-за своего рабочего стола навстречу входящему, подошёл к высокому прилавку, и сказал немного шепелявя:
      - Ждравштвуйте! Хронометр принешли?
      - Да, это один из двух наших судовых хронометров. Похоже, что им давно никто не пользовался, он даже не был заведен. Хочу, чтобы вы его проверили.
      Мастер аккуратно вынул хронометр из ящика, оглядел его и спросил:
      - Вы его ко мне ещё не приносили?
      - Нет, я только недавно назначен вторым помощником капитана на пароход "Цесаревич Алексей". Навожу порядок в штурманском хозяйстве. Мы на следующей неделе начинаем регулярные пассажирские рейсы по Чёрному морю, хотелось бы иметь на судне второй хронометр.
      - Приходите послезавтра, он к тому времени будет готов.
      Во время их разговора в лавку вошла девушка в белом льняном платье и в соломенной шляпке. Мастер извинился перед моряком и повернулся к девушке, а моряк отступил от прилавка и снял форменную фуражку. Девушка ответила ему быстрой благодарной улыбкой, вынула из сумочки большие серебряные часы на цепочке и положила их на прилавок. Мастер раскрыл крышку часов и сказал удивлённо:
      - Здесь только часовая стрелка, минутной нет!
      - Может быть, она отломалась?
      - Нет, в этих часах только одна ось. Это ваши часы?
      - Это часы моего покойного дедушки, генерала Гофмана. Они много лет пролежали у него в шкатулке. Сегодня утром я о них вспомнила, и решила показать их мастеру - может быть они исправны.
      - Я помню похороны генерала, героя обороны Шипки. Его провожала вся Одесса. Оставьте часы, я их посмотрю. Спасибо, что выбрали меня. Это для меня большая честь.
      Между тем моряк потихоньку рассматривал девушку. Он сразу почувствовал к ней безотчётную симпатию. Было что-то очень милое в каждом её движении, в том как она нетерпеливо отбросила на спину мешающую ей тяжёлую тёмнорусую косу с большим белым бантом.
      Девушка попрощалась и собралась уходить. В этот момент что-то необычное привлекло внимание мастера, он вставил в глаз лупу, и стал разглядывать обратную сторону крышки часов.
      - Задержитесь, пожалуйста! Вы видели это? - спросил он, повернув к девушке часы обратной стороной крышки. Моряк с любопытством заглянул через плечо девушки. На позолоченной обратной стороне крышки была отчётливо видна затейливая вязь, которую моряк сначала принял за восточный орнамент, но присмотревшись, различил красиво переплетающиеся арабские буквы.
      - Что здесь написано? Я не знаю арабского, - сказала девушка.
      - А вы, молодой человек?
      - Я тоже нет.
      - Тогда я вам переведу. Здесь написано: "Милостью Аллаха, великого и справедливого. Владеющий этими часами может по своему желанию перемещаться во времени. Один час вперёд означает один год в будущее. Один час назад означает один год в прошлое. Да пребудет с нами милость Аллаха!"
      Моряк и девушка молчали, глядя на часы и пытаясь осознать написанное. Наконец девушка решительно сказала:
      - Не верю я в это! И дедушка мне ничего такого об этих часах не говорил. Я помню, он только рассказывал, что какой-то солдат снял эти часы с убитого турецкого паши. Дайте-ка их мне.
      С этими словами девушка взяла часы из рук мастера, поддела ногтем головку часов, перевела стрелку почти на полный оборот вперёд, и положила палец на кнопку. Встревоженный Пружинер не сводил глаз с пальца девушки.
      - Вот смотрите, - сказала девушка, и нажала кнопку.
     Раздался стук упавших на прилавок часов. Девушка исчезла...
к оглавлению

      Моряк и мастер растерянно смотрели друг на друга. Наконец мастер сказал:
      - Молодой человек, если бы я был один, я был бы уверен, что схожу с ума. Но вы тоже это видели.
      - Да, я это видел, и пока не знаю, что и подумать. Знаю только одно - эту девушку надо разыскать. Дайте мне эти часы, я поеду с ними к вдове генерала Гофмана и постараюсь у неё всё выяснить.
      - Ради Бога возьмите сами эти часы! Я боюсь к ним прикасаться! Удачи вам, молодой человек!
      - Меня зовут Сергей Фомин, и в случае чего вы знаете, где меня искать.
      Моряк вышел из лавки и обратился к городовому, стоящему на углу Ришельевской и Греческой:
      - Братец, ты не знаешь, где дом покойного генерала Гофмана?
      - Как не знать, ваше благородие? На Маразлиевской, угол Троицкой, рядом с женским монастырём. Прикажете позвать извозчика?
      Городовой махнул рукой в белой перчатке извозчику, сказал ему адрес, и отдал честь Сергею. Сергей поблагодарил городового, и сел на горячее от солнца сиденье пролётки.
      Дом генерала Гофмана оказался красивым одноэтажным особняком с башенками по углам в стиле средневекового замка. Сергею пришлось несколько раз дёрнуть ручку звонка, пока наконец не явился заспанный дворник в брезентовом фартуке, снял картуз, и по-солдатски вытянулся перед Сергеем:
      - Слухаю вас, ваше благородие.
      - Я хочу поговорить с вдовой генерала Гофмана.
      - С какой вдовой, ваше благородие? Их превосходительство не были женаты.
      - А кто из его родственников живёт в доме?
      - Из родственников никто не живёт, ваше благородие. Только прислуга. Горничная, кухарка и я. Вот слежу за домом. Их превосходительство, царство ему небесное (дворник перекрестился), позаботился о нас, в завещании оставил нам вспомоществование. Говорят, дом перейдёт под государственную опеку. Обещали оставить меня при нём сторожем. Я был денщиком у их превосходительства.
      - Ты эти часы у генерала видел?
      - Так точно, ваше благородие, я их сам принёс их превосходительству. Как отбили штурм турок на Шипке, наши служивые кинулись басурманских покойников грабить. Я смотрю: один снимает эти часы с турецкого паши. Я говорю: "Отдай сейчас же мне, я их генералу отнесу!" Он и отдал.
      - А где эти часы у генерала были?
      - Не могу знать, ваше благородие. Я в комнаты к их превосходительству не захожу. Там убирает горничная, Соня. Да ещё иногда бывает дальняя родственница их превосходительства, Анна. Он её внучкой называл.
      - А была здесь сегодня утром эта внучка?
      - Была, ваше благородие. Ушла, когда в монастыре ещё к обедне не звонили.
      - Где она живёт?
      - Не могу знать, ваше благородие. Где-то около Греческой площади. Кажись, в Красном переулке.
      Сергей увидел у ворот монастыря несколько пролёток, в том числе извозчика, который привёз его. Сел в пролётку и сказал: "Гони быстрее туда, где меня взял! Угол Ришельевской и Греческой. Быстрее, братец, я не обижу!"
      Часовщик был ещё в лавке, и нетерпеливо ждал новостей. Сергей рассказал ему о визите в дом генерала, и спросил:
      - Вы не заметили, на какое время девушка установила часовую стрелку, прежде чем нажать кнопку? Вы были к ней ближе, чем я.
      - Кажется, на десять часов. Да, рядом с римской "Х".
      - Мне тоже так показалось.
      - А разве положение стрелки не сохранилось?
      - Нет, она стоит на "XII". Видимо, после нажатия кнопки стрелка устанавливается в начальное положение. Скажите, как ваше отчество?
      - Моисеевич.
      - Слушайте, Абрам Моисеевич. Я сейчас установлю стрелку точно на десять часов и нажму кнопку. Мне нужно попасть в то время, где сейчас эта девушка, Анна. Что будет дальше, я не знаю. Скорей всего, я останусь на том месте, где сейчас стою, но попаду в 1921 год. Я ничего не теряю. Родных у меня в Одессе нет, а на пароход найдут другого помощника. Но девушку я обязан найти!
      - Молодой человек, а может быть поискать эту барышню здесь? Вы сказали, что она живёт в Красном переулке. Это рядом! Поэтому она и пришла ко мне.
      - Нет, Абрам Моисеевич, мы и так потеряли много времени. Она где-то здесь, но в другом времени. Надо торопиться!
      - Только ради Бога заберите эти часы!
      - Вот смотрите, я прикрепил цепочку к поясу брюк. Они будут со мной. Прощайте!
      - Бог вам в помощь, молодой человек!
      Но эти слова часовщик говорил уже в пустоту. Перед ним никого не было.
к оглавлению
      Перед глазами у Анны всё поплыло, и она наверное упала бы, если бы не схватилась за прилавок.
      Когда в глазах прояснилось, Анна увидела совершенно пустую лавку, в которой кроме прилавка были только стол и стул. На столе стоял телефон. Дверь на улицу была открыта, и на ступеньках спиной к Анне сидел человек в солдатской гимнастёрке. Он видимо услышал шорох за спиной, оглянулся, вскочил и схватился за висящий у него на боку длинный пистолет в деревянной кобуре.
      - Ка-ка-как вы сюда попали? - заикаясь спросил он.
      - А где господин Пружинер?
      - Ка-ка-какой Пружинер?
      - Часовщик, он только что был здесь. И здесь ещё был моряк, офицер.
      - Офицер?!
      - Да, стоял вот тут, в белом костюме.
      Человек в гимнастёрке растопырил руки, не выпуская Анну из лавки, и заорал:
      - Тылис, иди скорей сюда!
      Открылась дверь, ведущая из лавки внутрь дома, и появился человек, тоже в гимнастёрке, но без пояса и без пистолета:
      - Что случилось, Пасюк?
      - Эта барышня спрашивает часовщика Пружинера. Говорит, он только что был здесь.
      - Только что? А как она тут оказалась?
      - Сам не понимаю. Я сидел снаружи, она не могла пройти мимо.
      - И мимо меня не проходила. Знаешь что, Пасюк? Надо звонить Дукельскому.
      Тылис поднял трубку телефона и сказал:
      - Барышня, предгубчека Дукельского! - и после паузы: Товарищ Дукельский, это говорит Тылис, комендант семейного общежития чека на Ришельевской. У нас тут появилась странная гражданка. Непонятно как вошла. Спрашивает часовщика Пружинера. Ну, у которого была лавка там, где сейчас наша дежурка. А его, если помните, осудили на пожизненную за убийство девушки и моряка. В чём она одета? Белое длинное платье, сейчас таких не носят. И соломенная шляпка. Понял, ждём!
      Положил трубку и сказал Пасюку:
      - Через полчаса приедет. Просил переодеть её во что-нибудь попроще. Я пойду попрошу наших баб, пусть что-нибудь подберут.
      Тылис повёл Анну длинным коридором, где слева и справа были двери, в основном открытые. В комнатах были какие-то люди, копошились детишки. Пришли на общую кухню, где несколько женщин стояли около шумящих примусов. Тылис сказал:
      - Бабоньки, Дукельский просил подобрать этой гражданке во что переодеться попроще. Говорит, так ей нельзя ходить по улицам.
      - Конечно нельзя, так давно никто не ходит. А где ты её взял, Ефим? Барышня, как тебя зовут?
      - Анна.
      - Где ты нашла такое платье? Я могу дать своё, оно подойдёт тебе по размеру. Только я твоё себе возьму, хорошо?
      Женщины одели Анну в серенькое мешковатое платье длиной чуть ниже колен. Пришёл Тылис и сказал:
      - Пойдёмте, Дукельский уже ждёт.
      В лавке стоял высокий худой человек с длинным узким лицом, одетый в серую куртку, похожую на гимназическую. Он сказал:
      - Моя фамилия Дукельский. Можете называть меня "Семён Семёнович". Скажите, как вас зовут?
      - Анна Синицына.
      - Анна, когда я был еще гимназистом, вся Одесса говорила о таинственном исчезновении девушки и моряка вот здесь, в лавке часовщика Пружинера. Его обвиняли в двойном убийстве и сокрытии трупов. Он что-то говорил о турецких часах, о том, что вы с моряком перенеслись на десять лет в будущее. Но суд не поверил в эти чудеса, и его приговорили к пожизненной каторге. Значит, это были вы? А где моряк?
      - Да, это я нажала кнопку часов. А о моряке я ничего не знаю.
      - Значит, он тоже скоро здесь появится. Как его зовут, не знаете?
      - Нет, не знаю.
      - Ну ничего, в материалах тогдашнего дела всё сохранилось. Если само дело сохранилось. А во что он был одет? Он был военный моряк?
      - Я не знаю, на нём был белый костюм, а на фуражке два перекрещенных якоря.
      - Значит, он офицер торгового флота. Товарищ Тылис! Я прошу вас как коменданта общежития не пропустить появление этого моряка, и сразу звонить мне. А вас, Анна, я хочу познакомить с очень милым человеком, следователем угрозыска. Его зовут Евгений Петрович Катаев. Можно звать его просто Женей. Судя по всему, он ваш ровесник. Вам сколько, восемнадцать? Ему наверное столько же, он в прошлом году окончил гимназию. Он романтик, фантазёр, его сразу захватит ваша история. Он вам подробно расскажет, что произошло за те десять лет с тех пор, как вы неосмотрительно нажали кнопку этих загадочных часов.
      Они вышли на Ришельевскую. Анне бросилось в глаза, как сильно изменилась улица. На ней было очень мало людей, и все были одеты странно - как будто в первое, что попалось под руку. Витрины магазинов были забиты досками, а на угловом доме висела табличка "Улица Ульянова-Ленина". Анна спросила Дукельского:
      - Кто такой Ульянов-Ленин?
      Дукельский сказал:
      - Простите, у меня очень мало времени. Вы потом всё поймёте.
      Анна и Дукельский подошли к знакомому Анне зданию полицейского управления. Дукельский кивнул вооружённому охраннику у входа, тот распахнул двери, и они прошли внутрь. Дукельский без стука открыл дверь одной из комнат. Навстречу им поднялся из-за стола светловолосый молодой человек, который Анне сразу понравился. Дукельский сказал:
      - Женя, здравствуйте! Я хочу познакомить вас с Анной Синицыной. Вы конечно помните старую историю с осуждением часовщика Пружинера за убийство. Вот вам доказательство того, что убийства не было, и Пружинер говорил правду. Однако всё это не по моей части. Оставляю вам Анну. Если что понадобится, звоните мне в чека. До свидания, Анна! Возможно, мы ещё встретимся.
к оглавлению
     - Присаживайтесь, - радушно сказал следователь Катаев, - зовите меня Женей. И если позволите, я буду звать вас Аней. Так нам будет легче разговаривать. Я в общих чертах помню эту загадочную историю с осуждением часовщика Пружинера за убийство, и ознакомлюсь с подробностями этого дела в нашем архиве, если папки сохранились. К сожалению, многие документы сгорели в 1918 году, когда уголовники подожгли управление. Так что если вам не трудно, расскажите обо всём, что случилось в лавке у Пружинера в тот несчастный день.
      После не такого уж длинного рассказа Анны Женя сказал:
      - Первым делом мы пойдём с вами в Красный переулок, и постараемся узнать, что произошло за эти десять лет с вашими домашними. Я прошу вас заранее быть готовой к неприятным новостям. Пойдёмте, я по пути расскажу вам, что здесь происходило. Однако вы знаете, Аня, я с трудом верю, что вот просто так разговариваю с человеком, который только что жил чуть ли не в прошлом веке. И что мы с вами ровесники, хотя вы старше меня на десять лет. Вы ведь тоже только год назад окончили гимназию. Вы в какой учились?
      - В Мариинской.
      - А я во Второй, она работала до середины прошлого года!
      Тем временем они подошли к дому Анны в Красном переулке, поднялись на второй этаж, и остановились перед дверью квартиры Анны. Везде была грязь, на лестнице валялся мусор, на всём были следы запустения. Дверь была закрыта, на ней была криво прилеплена записка с корявыми буквами: "Не дербанте у двер, а сувайте палец у пупочку звонка", и подпись "Комендант". Женя сказал:
      - Похоже, что здесь общежитие!
      Нажал кнопку звонка, через некоторое время дверь открылась. Закрывая собой вход, стоял широкоплечий краснорожий мужик в рваной матросской тельняшке. Он оглядел Анну и Женю, и хрипло спросил:
      - Шо нада?
      - Здесь была раньше квартира, мы ищем её жильцов.
      - А ты хто такой?
      - Следователь угрозыска Катаев.
      - Шо-то ты молодой для следователя. А ну, кажи мандат!
      Женя молча расстегнул пуговицу пиджака, и показал висящий у него на боку револьвер в кобуре.
      - Ладно, не хипишись, браток! Я точно не знаю, но слышал, что раньше тут жила семья, мать с дочерью и двумя сыновьями. Дочь вроде убили, мать умерла в восемнадцатом году от холеры или "испанки", а сыновья ушли вместе с беляками.
      Когда Анна с Женей вышли на улицу, Анна не смогла сдержать слёз. Женя сказал:
      - Аня, я же вас предупреждал, что новости будут скорей всего плохие. Ну давайте постоим.
      - Нет, пойдёмте на Маразлиевскую!
      - Пойдёмте! Я живу на Базарной, и почти каждый день прохожу мимо бывшего дома генерала Гофмана на Маразлиевской. По-моему, там сейчас какая-то контора.
      Действительно, над парадной дверью дома была вывеска: "Снабсбытотдел Губпродкома". Анна и Женя вошли внутрь. Во всех комнатах стояли старые обшарпанные канцелярские столы, за которыми сидели люди в серых пиджаках и "толстовках". Мимо пробегали девицы с бумажками в руках, в одной из комнат трещали пишущие машинки. Женя сказал:
      - Нет, здесь бесполезно кого-либо спрашивать. Давайте обойдём вокруг дома. Там со стороны Троицкой есть ворота и дворницкая.
      Они подошли к воротам, вошли в открытую калитку и постучали в дворницкую. Дверь открылась, и показался дворник генерала. Он удивлённо посмотрел на Женю, потом перевёл глаза на Анну, перекрестился и замахал руками. Анна сказала:
      - Фёдор, не пугайся. Это я, Анна. Я живая, ну вот моя рука, потрогай.
      - Господи, Анна Петровна, радость какая, это же чудо Господне! Как жаль, что ваша матушка не дожила до этого дня. Такое было для всех горе, когда вы пропали! - и старый солдат заплакал.
      - Ну, Фёдор, ну миленький! Не надо плакать, я сама еле сдерживаюсь. А где Соня, где Лизавета?
      - Соня тут живет в полуподвале. Конторские её выселили сверху. Она рыбу продаёт на Привозе, скоро уже придёт. А кухарка как уехала в начале войны к себе в деревню около Овидиополя, так больше и не приходила. А глядите, вот и Сонюшка идёт!
      Соня издалека вглядывалась в двух незнакомых людей, стоящих у ворот рядом с Фёдором. На её загорелом лице, оттенённом белой косынкой, удивление сменялось беспокойством. Вдруг она остановилась и выронила из рук корзинку. Несколько раз быстро перекрестилась, схватилась за сердце, и начала медленно оседать. Анна и Женя еле успели подбежать и подхватить её. Анна обняла её, пахнущую рыбой, и сказала:
      - Соня, милая, это я. Живая. Ну обними меня.
      Соня обняла Анну, и обе заплакали. Фёдор и Женя деликатно отошли в сторону, и Фёдор рассказал Жене, что в конторе его зачислили сторожем и дворником. Он даже получает зарплату. Деньги выдают большими листами, которые нужно самому разрезать на отдельные купюры. На них мало что можно купить, кормилица у них Соня, которая приносит с Привоза овощи, муку и крупу буквально по жменьке, и конечно рыбу. Каждое утро задолго до рассвета она бежит к рыбацким причалам на Ланжерон, чтобы купить у рыбаков свежей рыбы ночного улова, и прямо оттуда на Привоз.
      - Труженица! - ласково и уважительно сказал Фёдор, глядя на Соню.
      Пока мужчины разговаривали, Анна и Соня обо всём договорились. В полуподвале есть свободная комнатка, бывшая гладильная, смежная с комнаткой Сони. Она сухая, тёплая и светлая, с окошком, выходящим на Маразлиевскую. В бельевой кладовке сохранилось много постельного белья. Рукоделец Фёдор соорудит удобную кровать из старого дивана, который лежит в полуподвале. Когда Фёдор и Женя подошли к женщинам, Соня обняла Анну и заявила Жене:
      - Я Анну Петровну никуда не отпущу. Она будет жить с нами!
      - Ну и прекрасно, - сказал Женя, - она бы в любом случае не осталась без крыши над головой. Но здесь для неё наверное самое лучшее место. И я живу рядом, на Базарной, дом 4. Буду часто заходить. Аня, если что-нибудь срочно понадобится, заходите ко мне в угрозыск. Скажете охраннику, что ко мне. До свидания!
к оглавлению
    На какую-то долю секунды у Сергея всё поплыло перед глазами, он покачнулся и схватился за что-то твёрдое. В глазах прояснилось. Он стоял в лавке Пружинера, держась за край прилавка, но как вокруг всё изменилось! Не было шкафа с инструментами и книгами, со стен исчезли разнообразные часы, а вместо Пружинера за столом сидел на стуле странный человек в потёртой кожаной куртке и кожаной фуражке, с большим маузером в деревянной кобуре на боку. Он дремал, и даже похрапывал. Сергей деликатно покашлял, слегка постучал костяшками пальцев по прилавку, и сказал:
      - Здравствуйте, а где господин Пружинер?
      Сидевший за столом раскрыл глаза, несколько секунд смотрел на Сергея мутным бессмысленным взором, и вдруг вскочил, выхватил маузер, направил его на Сергея и заорал:
      - А ну, контра, руки вверх!
      Сергей послушно поднял руки вверх, а человек в куртке крикнул кому-то:
      - Тылис, иди скорей сюда!
      - Что такое, Пасюк?
      Из боковой двери появился второй человек в такой же кожаной куртке и с маузером, но без фуражки. Постарше первого, с лёгкой проседью в чёрных волосах. Он с интересом оглядел Сергея и спросил довольно вежливо:
      - Как вы здесь оказались? Что вам надо?
      - Я ищу господина Пружинера, часовщика.
      - Господ давно уже нет, а Пружинер где-то мотает пожизненное, если не сдох. Он тут прямо на этом месте двоих замочил.
      - Тылис, погоди, - вмешался первый обладатель кожаной куртки, - а не об этом ли моряке в белом говорил Дукельский? Ну, когда та баба здесь появилась.
      - Какая баба?
      - Ну молодая, тоже так непонятно зашла, ещё летом.
      - А, точно! Молодец, Пасюк. Надо и этого тоже к Дукельскому в чека. Я сейчас ему позвоню.
      Тылис поднял трубку телефона и сказал:
      - Барышня, предгубчека Дукельского. Товарищ Дукельский, говорит Тылис, комендант общежития чека на Ришельевской. Появился у нас этот моряк, о котором вы говорили месяца два назад. Понял, уже ведём!
      - Надо его обыскать, вдруг у него есть оружие, - сказал Пасюк.
      - У меня нет оружия, - сказал Сергей.
      - А ты молчи, контра!
      Тылис начал обыскивать Сергея. Увидел свисающие из-под кителя часы с незакрытой крышкой. Отстегнул от пояса брюк цепочку часов. Закрыл крышку, положил часы в карман своей куртки. Из кармана кителя Сергея достал бумажник, открыл, свиснул, показал Пасюку:
      - Смотри, царские!
      - Ах ты, контра, с царскими ходишь!
      - Пасюк, отведи его в чека.
      - Я же на дежурстве!
      - Я за тебя посижу. На всякий случай завяжи ему руки.
      Пасюк завязал Сергею за спиной руки, и повёл его по Екатерининской. Платаны на ней уже облетели, и было довольно холодно. Значит, осень? А только что была июльская жара. Немногочисленные прохожие на улице были уже тепло, по осеннему одеты. Некоторые оглядывались на Сергея: очередного офицера ведут в ЧК - привычная картина для одесситов. Значит, его песенка спета.
      Сергей с конвоиром вышли на Екатерининскую площадь, на которой всё было по-прежнему, только памятник Екатерине Второй куда-то исчез, а вместо него на пьедестале стояло что-то круглое розового цвета, по форме похожее на бородатую голову. Сергей спросил конвоира:
      - Что это за памятник?
      - Карлу Марксу, деревня! Основоположнику пролетариата!
      Теперь Сергей увидел, что на табличках с названием площади было написано "Площадь Карла Маркса". Они подошли к доходному дому Ждановой. На входной двери висела табличка со странным словом "ЦУПЧРЕЗКОМ" крупными буквами. Ниже более мелким шрифтом было написано "Центральное Управление чрезвычайных комиссий по борьбе с контрреволюцией, спекуляцией и преступлениями по должности".
      - Что это? - спросил Сергей.
      - Это чека. Заходи!
      Часовой у входа спросил Пасюка:
      - Кого привёл?
      - Контрика, не видишь?
      - А чего он у тебя раздетый? Холодно же.
      - Ничего, ему сейчас будет всё равно!
      Дежурный в вестибюле, тоже в кожаной куртке и с маузером, не вставая со стула спросил конвоира:
      - К кому ведёшь?
      - К Дукельскому.
      - Он у себя, заходи!
      Прошли немного по коридору, остановились у двери с табличкой "ПредгубЧК Дукельский С.С." Навстречу им из комнаты быстро вышел высокий худой человек с длинным узким лицом:
      - Заходите, я сейчас вернусь!
      Через несколько минут он зашёл с листком бумаги в руках, внимательно оглядел Сергея серыми глазами за стёклышками пенсне, и сказал конвоиру:
      - Садитесь, товарищ. Как Ваша фамилия?
      - Пасюк.
      - Товарищ Пасюк, пожалуйста кратко. Как у вас появился этот человек?
      - Он зашёл в дежурку, и спросил часовщика Пружинера. Я как раз дежурил.
      - Откуда зашёл, с улицы?
      - Я не заметил, товарищ Дукельский. Смотрю, он стоит.
      - Что ещё он говорил?
      - Больше ничего.
      - Обыскивали? Что нашли? Оружие, документы?
      - Нет, только часы и бумажник с деньгами. Царские рублёвки и пятирублёвки.
      - Где эти часы?
      - У Тылиса, коменданта общежития. Он обыскивал и оставил часы у себя.
      - А где он сейчас?
      - Остался дежурить за меня.
      Дукельский поднял трубку телефона и сказал:
      - Барышня, общежитие чека на Ришельевской! Не отвечает? Товарищ Пасюк, пожалуйста срочно в общежитие, и пришлите Тылиса ко мне, с часами и бумажником! И развяжите арестованного.
к оглавлению
     Когда Пасюк вышел, Дукельский сказал Сергею:
      - Садитесь, пожалуйста. Как вас зовут и кто вы?
      - Сергей Фомин, второй помощник капитана парохода "Цесаревич Алексей".
      - Давно вы были на своём пароходе?
      - Сегодня утром.
      - Ваш пароход подорвался на мине и затонул у мыса Тарханкут ещё в 1916 году, а сейчас 1921 год.
      Сергей растерянно молчал. После небольшой паузы Дукельский сказал:
      - Расскажите подробнее о себе. Откуда вы, как попали на судно.
      - Я родился в Санкт-Петербурге, в морской семье, окончил в 1907 году Морской кадетский корпус. Был произведён в мичманы и назначен штурманом на миноносец №213, только что вернувшийся из патрулирования в Средиземном море. Миноносец встал в Кронштадте на ремонт, который затянулся на несколько лет. Я просил перевести меня на другой корабль, но мне отказали. Тогда я подал в отставку, и стал искать работу в торговом флоте. В РОПиТ, это Российское Общество Пароходства и Торговли...
      - Знаю, знаю, - нетерпеливо перебил его Дукельский, - продолжайте!
... мне предложили должность второго помощника капитана на "Цесаревиче Алексее", и я приехал в Одессу.
      - Есть у вас в Одессе знакомые или родственники?
      - Никого нет.
      - А кем вам приходится Анна Синицына?
      - Вы её знаете?! Я знаю только её имя Анна. Это девушка, из-за которой я оказался здесь.
      - Можете не объяснять, как это произошло. Я знаю эту историю от самой Анны. Я познакомлю вас со следователем угрозыска Катаевым, он поможет вам встретиться с Анной. Я вас отпущу, но сначала пойдёмте подберём вам что-нибудь из реквизированной одежды. В вашем одеянии по улицам ходить нельзя, снова к нам попадёте.
      С этими словами Дукельский провёл Сергея в конец коридора, открыл дверь в большую комнату, заваленную всякой поношенной одеждой, и крикнул:
      - Игнатьич!
      Появился старик с дымящимся утюгом в руках:
      - Что, Семён Семёныч?
      - Подбери товарищу что-нибудь из одежды по сезону, - и добавил, обращаясь к Сергею, - как оденетесь, зайдите ко мне. Я вам немного денег дам.
      Старик оглядел Сергея и сказал:
      - Если вы моряк, то я вам дам морскую шинель. Сейчас все отставные моряки в таких шинелях ходят. Вот эта вам подойдёт по росту. Фуражку с эмблемой РОПиТа можете оставить, там на ней только якоря, царских символов нет. Сейчас тоже многие в таких фуражках ходят. Белый летний чехол с фуражки снимите, он быстро запачкается. Вот здесь подберите себе брюки и китель или сюртук. Брюки я вам поглажу.
      Сергей переоделся, чувствуя неловкость от того, что все эти вещи кто-то уже носил, и возможно их владельцев нет в живых. Но выбирать не приходится. Он поблагодарил старика, и пошёл к Дукельскому. Дукельский выглядел озабоченным:
      - Вы знаете, Сергей (можно я буду вас так называть, мы примерно ровесники?), только что звонил Пасюк, который вас сюда приводил. Он очень встревожен. Его товарища, Тылиса, нет ни в дежурке, ни в общежитии, а часы с открытой крышкой валяются под столом. У меня сильное подозрение, что Тылис решил поиграться с часами, и сам себя отправил неизвестно в какое прошлое или будущее. Давайте срочно пойдём в общежитие и заберём эти часы. Они опасны, их нельзя оставлять просто так!
      Проходя через вестибюль, Дукельский кинул на ходу вскочившему со стула дежурному:
      - Я буду в общежитии на Ришельевской!
      Когда они быстрым шагом шли по Екатерининской (теперь улице Карла Маркса, судя по табличкам), Дукельский бегло оглядел Сергея и удовлетворённо сказал:
      - Ну вот, теперь вы ничем не отличаетесь от безработных моряков, которых сейчас в Одессе сотни. Много торговых пароходов погибло в войну, часть пришла в неисправность, часть белые угнали в Константинополь. Ах да! Вы же ничего не знаете ни о мировой войне, ни о гражданской! Вы как Рип ван Винкль, проснулись в другом веке. Ну ничего, со временем всё узнаете и поймёте. Вы каких политических убеждений?
      - Да собственно никаких. Семья была в основном монархическая, а я просто военный. Не интересовался политикой.
      - Ну что же, тем лучше. А вы знаете, вам очень повезло, что вы попали в наше время после Анны, и что вас привели ко мне. Иначе вас бы уже наверняка расстреляли.
      - Но почему?!
      - Год назад мы здесь раскрыли большой заговор бывших царских офицеров против нашей власти, и теперь каждый бывший офицер вызывает подозрение.
      Тем временем они подошли к общежитию. У входа их встретил растерянный Пасюк, за его спиной в бывшей лавке Пружинера стояли ещё несколько чекистов. Дукельский сказал:
      - Здравствуйте, товарищи! Где часы?
      Пасюк показал под стол, где лежали генеральские часы с открытой крышкой.
      - Их никто не трогал? Где искали Тылиса? Может быть, он ушёл домой, он одессит?
      - Часы не трогали, товарищ Дукельский. А Тылиса у него дома на Молдаванке тоже спрашивали, никто его там не видел.
      Рассказывая, Пасюк удивлённо поглядывал на Сергея, видимо не ожидал увидеть его живого и в другой одежде.
      - Ну хорошо! Спасибо, товарищи. Если что-нибудь узнаете о Тылисе, немедленно сообщите мне. Сергей, вы не могли бы взять часы? Вы умеете с ними обращаться.
      Сергей нагнулся, осторожно поднял с пола часы, закрыл крышку и протянул часы Дукельскому. Но Дукельский сделал отстраняющий жест рукой и сказал:
      - Нет, эти часы принадлежат вам с Анной. Распоряжайтесь ими по вашему усмотрению. Я знаю, что вы не обратите их в инструмент зла. Берегите их, но знайте, что теперь вы сами подвергаетесь большой опасности. Уже многие знают о чудесных свойствах этих часов, и будут за ними охотиться. А я не смогу вас защитить, у меня другие задачи. Пойдёмте, я вас познакомлю с Женей Катаевым.
к оглавлению
      - Здравствуйте, Сергей! - сказал Женя, - рад с вами познакомиться. Вы знаете, если бы мне два месяца назад кто-нибудь сказал, что я буду пожимать руку человеку, мгновенно переместившемуся из 1911 в 1921 год, я бы посоветовал фантазёру приложить ко лбу что-нибудь холодное. Но вот сначала Анна, теперь вы. Я уже начинаю привыкать к чудесам, и не удивлюсь, если в один прекрасный день Дукельский приведёт ко мне какого-нибудь седобородого библейского Мафусаила. Однако хотелось бы взглянуть на эти часы. Они при вас?
      Сергей достал часы и положил на стол перед Женей. Женя внимательно осмотрел их снаружи, открыл крышку, увидел гравированную надпись на обратной стороне крышки, и вздохнул:
      - Не знаю арабского. Сейчас и арабиста порядочного не найдёшь, чтобы точно перевести. Возможно, в тексте есть какие-то тонкости. А так часы как часы. Интересно было бы посмотреть механизм, но и тут сложности. По-настоящему их сейчас нельзя показывать ни одному часовому мастеру. Пружинер их, конечно, не вскрывал, у него на это не было времени.
      - Да, часы были у него в руках всего несколько минут.
      - Кстати, о Пружинере, точнее о судебном процессе над ним. Я на-днях прочёл те материалы процесса, которые сохранились. Процесс ни шатко, ни валко тянулся без малого четыре года, и всё это время бедный старик сидел в тюрьме. Он сам позвонил в полицию вскоре после того, как вы с Анной исчезли. Но после его рассказа полиция решила, что он просто сумасшедший, и оставила его в покое. Однако исчезновение Анны подтвердила её мать, а вас стал разыскивать капитан вашего парохода. Обнаружились вещдоки, подтверждающие факт вашего пребывания в лавке у Пружинера: сумочка Анны, оставленная ею на прилавке, и ваш хронометр. Пружинера арестовали, стали искать ваши, простите, трупы. Он всё время повторял одну и ту же историю с участием вот этих часов, но часов в лавке не нашли.
      - Правильно, я же прихватил их с собой.
      - И он это говорил, но ему не верили. Все факты были против него. С приближением войны росли антисемитские настроения, и суд присяжных приговорил его к бессрочной каторге. Думаю, что его уже нет в живых.
      - Жаль старика!
      - И не только старика. Я представляю себе, как мать Анны переживала исчезновение дочери. Я уже два месяца знаком с Анной, и вижу, как она терзается, что сотворила глупость, бездумно нажав вот эту кнопку, и принесла горе стольким людям. Она вас очень ждала, и боялась, что вы не захватите часов. Это огромное счастье, что часы у вас в руках. Вы сможете вернуться в 1911 год, и всё исправить.
      - Видите ли, тут вот какая сложность. Эту стрелку невозможно установить точно на тот момент времени, когда я нажал кнопку. Нужно вернуться именно в тот момент, пока Пружинер ещё не успел позвонить в полицию. Я точно знаю время этого события. Это было 12-го июля 1911 года в 14 часов 42 минуты. Я специально посмотрел на большие квадратные часы, которые висели на стене за спиной Пружинера. Там было ещё несколько часов разного размера, и все они показывали одно и то же время. Я штурман, и для меня важны такие мелочи. Если Пружинер чинит хронометры, у него в лавке должен быть точный эталонный хронометр, с показаниями которого он сверяет остальные часы. Но то, что я знаю в какой момент мы должны появиться с Анной в лавке Пружинера, мало облегчает задачу. При таком циферблате без мелких делений и широком кончике стрелки очень велика вероятность ошибки. Вы сами видите, что я оказался здесь на целых два месяца позже Анны, хотя старался установить стрелку точно в то же положение, в которое установила она. То же самое может произойти при нашем возвращении.
      - Я всё это понимаю. Но мне почему-то кажется, что гениальные создатели этих часов должны были предусмотреть возможность возврата в точно заданное время, а грубый циферблат с одной только широкой часовой стрелкой носит скорей декоративный характер. В часах есть ещё и задняя крышка, но непонятно, как она открывается. Возможно, под ней таится разгадка. Однако нам пора идти на Маразлиевскую, наверное Анна уже пришла с Привоза. Она потихоньку продаёт книги из библиотеки генерала Гофмана. Надо как-то жить. Дом, который вы видели, теперь заняла контора. Они выбросили в полуподвал все книги, а среди них есть уникальные экземпляры. Анна и Соня, бывшая горничная генерала, теперь живут в этом полуподвале. Впрочем, там довольно уютно, вы сами это увидите. Знакомый вам дворник Фёдор так и живёт в своей дворницкой. А вы будете жить у меня. Я живу сейчас один в большой квартире недалеко от дома генерала. Пойдёмте! По дороге я вам расскажу в общих чертах, что мы здесь пережили за эти десять лет.
      Они подошли к дому генерала, и постучались в дворницкую. Фёдор выглянул, увидел Сергея в морской шинели, и по солдатской привычке вытянулся перед блестящими пуговицами. Потом всмотрелся в лицо Сергея, и неуверенно спросил:
      - Это вы, ваше благородие?
      - Да, Фёдор, не знаю отчества...
      - ... Степанович, - быстро подсказал Женя,
      - Да, Фёдор Степанович! Это я с вами разговаривал. Меня зовут Сергей Павлович. А где Анна?
      - Анна Петровна и Сонюшка у себя. К ним можно пройти отсюда, через дворницкую. Только погодите, я должен их предупредить.
***

      - Сергей, я знала, что вы настоящий рыцарь, и броситесь за мной в неизвестность. Я очень ждала вас с этими часами! Я преступно сглупила тогда в лавке у Пружинера. Сколько горя я принесла ему и своим близким! Фёдор и Соня мне всё рассказали. Мне так стыдно, тяжело. Я еле дождалась вас, всё время о вас думала. Отправьте меня назад!
      - Аня, мы отправимся вместе. Я не хочу вас терять больше никогда.
      - Серёжа, я вас видела всего несколько минут, но вы для меня теперь самый родной человек. Мне почему-то кажется, что мы с вами знакомы уже целую вечность, и никогда больше не расстанемся.
к оглавлению
      Сергей с нетерпением ожидал прихода Жени, и едва увидев его в окно, пошёл открывать ему входную дверь.
      - Женя, добрый вечер! Я вас еле дождался, так меня распирает желание рассказать вам о том, что я обнаружил в этих часах! Начну с лирического отступления. Я сегодня почти весь день пытался найти, как открывается эта задняя крышка часов, и не нашёл. В полном расстройстве от неудачи я стоял у окна, поглаживал крышку и смотрел на видный отсюда прекрасный уголок Александровского парка. Ваш дом расположен в очень красивом месте.
      - Да, я люблю этот дом.
      - Так вот, я обратил внимание, что когда я глажу крышку, её поверхность теряет серебряный блеск, темнеет и становится сапфировой, а на ней появляются крохотные мерцающие точки. Пригляделся: это же карта звёздного неба! Голубые точки - это звёзды, а большая жёлтая точка в центре - это Солнце.
      - Дайте посмотреть! Да, это что-то сказочное, у меня прямо мороз по коже!
      - У меня тоже! Для меня звёздное небо - это нечто священное. У нас в Морском кадетском корпусе мореходную астрономию преподавал Андрей Ипполитович Вилькицкий. Как сейчас его помню: высокий, стройный, худощавый, с небольшой седой бородкой. Он проводил у нас занятия по изучению звёздного неба вечерами на плацу, если погода позволяла. Это по его образному определению, для штурмана небесный свод - сапфировая твердь, к которой золотыми гвоздиками прибиты звёздочки.
      - Он у вас был поэт!
      - Да, и он давал свою запоминающуюся характеристику почти каждой яркой звёзде. Сириус у него был "алмазный", Спика - "красавица", Капелла - "козочка". Благодаря урокам Андрея Ипполитовича я твёрдо помню все крупные созвездия, и наверное около сотни наиболее ярких звёзд. Так вот, сейчас начало октября, и Солнце должно находиться в созвездии Девы, рядом со звездой Спика. А оно здесь на этих часах находится около звезды Денебола в созвездии Льва. То есть там, где оно находилось в середине сентября. Вам это ни о чём не говорит?
      - Но это же как раз то время, когда появились вы!
      - Правильно! И когда исчез Тылис. На этих часах запоминается время последнего нажания кнопки, причём время солнечное, не зависящее от всяких человеческих календарей и систем летоисчисления. И вообще действие этих часов мистическим образом связано с нашим главным светилом, видимо часы каким-то непостижимым путём получают энергию для своей работы прямо от Солнца. Вот сейчас, в таком положении головки, у обычных часов должна производиться заводка пружины, а у этих головка крутится свободно в обе стороны. Тиканья маятника не слышно, и похоже, что там внутри нет никакого механизма в нашем привычном понимании.
      - Получается, что если их держать в темноте, они не будут работать?
      - Вовсе нет! Солнечная энергия проникает всюду. Вы знаете о фотосинтезе? Без него не было бы растений, а значит и нас с вами. Мы все в полном смысле слова "дети Солнца". Однако давайте продолжим о часах. Строго говоря, это даже не часы. Им просто придана привычная форма часов, чем подчёркивается их связь со временем. Это средство для перемещения во времени в прошлое или будущее, чтобы побыв там, вернуться на прежнее место. Причём так, чтобы окружающие не заметили вашего отсутствия. Для них вы ни на мгновение не исчезали из их поля зрения.
      - Да, Сергей, именно так! Видимо, эти часы задуманы для деликатных дел в духе Востока. Кто-то переместился в прошлое или будущее, кого-то там убил или что-то важное узнал, и вернулся на прежнее место. Возможно, убитый турецкий паша, с которого русский солдат снял эти часы, перенёсся на несколько часов или дней вперёд, чтобы увидеть ход боя под Шипкой и слабые места обороны русских, потом вернуться в прошлое и выработать другой план турецкой атаки. Но оказался под огнём артиллерии генерала Гофмана, и был убит, не успев нажать на кнопку. Возможно, в памяти этих часов хранится и тот момент времени, когда турок нажимал на кнопку. Кстати, я вспомнил фантастический роман "Машина времени" английского писателя Герберта Уэллса, который читал ещё в детстве. Там тоже описано что-то подобное.
      - Женя, вам самому надо писать фантастические романы! Уверен, из вас получится великий писатель!
      - Я пишу пока только протоколы осмотра мест преступления. По поводу моего сегодняшнего протокола осмотра трупа неизвестного мужчины наш старший инспектор сказал, что это литературный шедевр, достойный пера Флобера. Вы сегодня ужинали?
      - Да, Соня и Аня накормили меня вкуснейшей жареной хамсой.
      - Я тоже поужинал в нашей столовке. Тогда продолжим о часах. Получается, что если сейчас нажать на кнопку, Тылис вернётся, как будто никуда не исчезал?
      - Я в этом не уверен. Может быть, второй раз нажимать эту кнопку должен именно тот, кто нажимал её в первый раз. Поэтому я хочу провести один опыт с вашим участием и с разрешения Дукельского. Нажать на кнопку в помещении бывшей лавки Пружинера и посмотреть, появится ли Тылис. Если он не появится, то значит вторично должен нажимать тот же человек, который нажимал кнопку в первый раз. Но если я правильно понимаю логику действия этих часов, на их задней крышке после этого вместо времени Тылиса должно появиться время предыдущего нажатия, то есть моё. Это было 12-го июля 1911 года, и Солнце было в созвездии Близнецов, около звезды Поллукс, вот здесь.
      - Значит, сначала вы нажмёте кнопку, потом Аня, и вы оба окажетесь в лавке Пружинера в июле 1911 года?
      - Нет, я не хочу оставлять её ни на секунду! Да в этом и нет необходимости. Ведь я перемещался позже неё, и если она теперь нажмёт первой, я окажусь в лавке рядом с ней. Пружинер ничего не заметит. Но нужно, чтобы перед этим кто-то нажал кнопку за меня. Я нажму за Тылиса, вы за меня, и ничего не должно произойти. Потом нажмёт Аня, и всё вернётся на круги своя. Может быть и не обязательно делать это в бывшей лавке Пружинера, но хочется исключить лишнюю неопределённость.
      - Против вашей логики невозможно возразить. Но тогда получается, что и Тылис никуда не денется. В нашем 1921 году он как был, так и останется на своём месте. А в вашем 1911 году он будет не комендантом у чекистов, а тем, кем он был тогда - рядовым налётчиком в банде Мишки Япончика. Мы же с Дукельским будем для вас гимназистами. Уговорили! Завтра утром звоню Дукельскому!
к оглавлению
      Дукельский сказал тем нескольким любопытным чекистам, которые стояли в дежурке:
      - Товарищи, я попрошу вас всех выйти. Мы проводим важный следственный эксперимент, а вы мешаете! Сергей, начинайте.
      Сергей сел на стул и нажал на кнопку часов. Ничего не произошло. Передал часы Жене. Тот стал у прилавка, нажал на кнопку. Ничего!
      Теперь Анна с часами в руках стала у прилавка. Сергей стал позади и чуть левей Анны. Дукельский и Женя замерли в ожидании. Анна нажала на кнопку...

... Пружинер не сводил глаз с пальца Анны. Она отпустила кнопку:
      - Ну вот видите, и ничего не случилось, - сказала она, - я же говорила, что не верю в эти чудеса. Если бы в часах был какой-то секрет, дедушка знал бы его и сказал мне. Я передумала оставлять их у вас, возьму с собой.
      Она обернулась к моряку и сказала:
      - Ну что, Серёжа, пойдём я тебя познакомлю с мамой и братьями.
      - Так вы знакомы?! - изумился Пружинер.
      - Да, и любим друг друга. До свидания, Абрам Моисеевич! Я зайду послезавтра узнать насчёт хронометра, - сказал Сергей.
      - Откуда вы знаете моё отчество?! - ещё больше изумился Пружинер.
      Но Анна и Сергей уже вышли из лавки. Пружинер вышел за ними, и смотрел им вслед, пока они не свернули на Греческую. Он не мог оторвать взгляд от этой красивой пары: стройная девушка в длинном белом платье и высокий моряк в белом форменном костюме. Что-то ему подсказывало, что на его глазах произошло великое чудо, всё значение которого он никогда не сможет осознать.
***

      Сергей и Анна сидели на веранде кафе Фанкони. Анна сказала:
      - Серёженька, я так по тебе скучала! Мне казалось, что ваш этот рейс никогда не кончится!
      - Аня, милая, он длился всего лишь неделю. Тебе придётся привыкать к судьбе жены моряка. Ты знаешь, я во время рейса думал о том, что же нам делать с этими часами. И пришёл к выводу, что от них нужно поскорее избавиться. Они не годятся ни на что, кроме подлых дел. Они для этого придуманы. Дукельский был прав, рано или поздно на них начнётся охота со стороны криминального мира. И пока часы у нас в руках, мы сами подвергаемся опасности, и ставим под удар наших близких.
      - Серёжа, я давно уже убеждена в том, что их нужно уничтожить или сделать недоступными. Давай выйдем в море на лодке подальше от берега, и утопим их!
      - Ты прямо читаешь мои мысли! Сегодня я арендую на завтрашнее утро ялик у кого-нибудь из рыбаков на Ланжероне.
***

      Анна и Сергей встали ещё до рассвета, и тихонько вышли из дома, чтобы никого не разбудить. На Анне был тёплый пуховый платок, на Сергее морская куртка. Деревья в Александровском парке казались совершенно чёрными в предрассветных сумерках. У причала на Ланжероне покачивались на воде несколько шаланд и яликов, привязанных цепями. Сергей подошёл к одному из яликов, вынул из кармана ключ и отомкнул замок. Спрыгнул в лодку, подал руку Анне. Она уютно устроилась на широкой кормовой банке, подобрав под себя ноги. Сергей накинул ей на плечи свою куртку, ещё сохранившую тепло его тела. Сел, вставил вёсла в уключины, и начал грести. Лодка тихо скользила навстречу светлеющему небу на востоке. Когда отплыли на порядочное расстояние от берега, Анна достала из кармана куртки часы, показала их Сергею. Тот кивнул, не переставая грести. Анна взялась двумя пальцами за кончик часовой цепочки, выставила руку за борт лодки. Часы покачивались над самой водой, их серебро тускло сверкало и отсвечивало розовым в свете разгорающейся зари. Анна смотрела на Сергея, ожидая кивка головы, чтобы разжать пальцы.
      - Погоди, - сказал Сергей, - есть идея!
не закончено по причине несогласия одного из соавторов
с дальнейшим развитием сюжета


Некоторые пояснения
     Генерал от артиллерии Дмитрий Алексеевич Гофман (1828-1907) - участник русско-турецкой войны 1877-1878 г.г., награжден за оборону Шипки орденами св. Владимира 3 ст. с мечами, Георгия 4 ст. и золотой саблей.
     Дукельский и Катаев - реальные лица. Семён Семёнович Дукельский был председателем Одесской губернской ЧК в 1921-1922 годах, Евгений Петрович Катаев, будущий соавтор "Двенадцати стульев" и "Золотого телёнка", работал следователем Одесского уголовного розыска в 1921-1923 годах.
     Преподаватель мореходной астрономии в Морском кадетском корпусе Андрей Ипполитович Вилькицкий был известным исследователем Арктики.
     Имя и фамилия часового мастера Абрам Пружинер взяты из "Белой гвардии" М.Булгакова. Там был "комиссар Подольского ревкома, мужской, женский и дамский портной Абрам Пружинер". Фамилия хорошо подходила к профессии часового мастера.
     Записка на дверях с подписью "Комендант" заимствована у Льва Кассиля из "Кондуита".
     Остальное - продукт нашей собственной фантазии.
к оглавлению

Profile

yuri4z5lf: (Default)
yuri4z5lf

August 2015

S M T W T F S
      1
2345678
9101112131415
1617181920 2122
23242526272829
3031     

Most Popular Tags

Syndicate

RSS Atom

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated 24 Sep 2017 07:24 pm
Powered by Dreamwidth Studios